Умирает Рабинович. Ну, Страшный Суд, Архангелы, личное дело…
– Жене изменял?
– Ну, как бы…
– Ясно. Налоговую обманывал?
– Нет, ну не то, чтобы, но…
– Тоже ясно.
И так по всем пунктам. Понятно, что живой человек. Кто из нас без греха? Подводят итог:
– В общем, мужик ты неплохой, но накосячил изрядно. Одно липовое банкротство твое чего стоит! Короче – хотели бы тебе помочь, но – никак. Приговариваешься к аду!
Заходят сопровождающие, вежливо, но строго берут его под руки и уводят. Бесконечный коридор, двери, двери. Откуда-то доносятся крики, стоны. Паленым пахнет. Таблички на дверях: «Ирландцы», «Малайцы». На одной двери даже «Инуиты» написано. Доводят Рабиновича до двери с надписью «Евреи».
– Ну, удачи тебе, греховодник, – и внутрь заталкивают с криком: «Принимайте пополнение!».
Заходит Рабинович, озирается со страхом. Жарища. Однако – вон виноградники виднеются, домики симпатичные невдалеке, белые, под металлочерепицей. Поля ухоженные, кругом автоматические системы орошения. А на горизонте – вообще мегаполис какой-то, небоскребы, стекло-бетон-ландшафтный дизайн. Тут к нему мужичок на навороченном квадроцикле подъезжает и шлем мотоциклетный протягивает:
– Новенький? Поехали, подброшу до жилья.
– А-а-а… Скажите, это вот все вокруг – это ад?
– Эх, мужик. Ты не видел, что тут 60 лет назад было!